C 1985 года я являюсь участником Фронта освобождения животных (ФОЖ) и в данный момент отбываю 57-ми месячный (4 года 9 месяцев) срок в федеральной тюрьме по приговору за участие в рейде ФОЖ в лабораторию по исследованию пушных зверей при Университете штата Мичиган, чьи исследования в течение 32 лет приносили прибыль меховой промышленности. В ходе рейда была разрушена экспериментальная звероферма и спасены две норки. Как сторонник акций прямого действия без применения насилия, этой статьей я хочу ответить на статью Фримена Викланда.

Викланд считает, что акции прямого действия ФОЖ, в ходе которых были спасены от мучений десятки тысяч животных и стоили их мучителям миллионов из-за разрушения оборудования, используемого чтобы мучить их, привели к возрастанию эксплуатации животных. Тем не менее, он не смог привести ни одного примера, подтверждающего это. Напротив, в 1984 г. рейд ФОЖ на Главную травматологическую лабораторию при Университете Пенсильвании привел к ее закрытию, в 1991 и 1997 годах рейды ФОЖ на экспериментальную звероферму при Университете штата Орегон и на лошадиную бойню в Кейвел Вест привели к их закрытию.

За последние 15 лет рейды ФОЖ на магазины, торгующие мехом, привели к закрытию десятков магазинов. В результате рейдов на зверофермы, совершаемых в последнее время, были не только освобождены десятки тысяч норок и лис, но также это способствовало банкротству этих концлагерей для животных. Вопреки мнению Викланда, вивисекторы из Университета Аризоны, где в ходе рейда в 1989 г. были освобождены более чем 1200 лабораторных животных, признали, что акции ФОЖ привели к уменьшению числа животных, используемых в экспериментах, заставили задуматься над проблемой уменьшения страданий лабораторных животных, для избежания обвинений в бесчеловечном обращении с животными. И после этого мы должны считать, что эти конкретные победы, постепенно ведущие к полному освобождению животных, являются непродуктивными и неэффективными?

В то время как часть движения за права животных приняла компромисс, тем самым, закрыв глаза на массу животных, находящихся в ужасных условиях в ожидании смерти, надеясь, что пассивное сопротивление может повлиять на недостаток морали в среде наиболее мощных промышленных концернов и национальных правительств, мы в ФОЖ пошли другим путем. Увеличение количества и появление новых учреждений, практикующих жестокое обращение с животными, свидетельствует о том, что вивисекторы не обращают внимания на мораль, их подлинной целью являются деньги. Пока эксплуатация животных и природы приносит прибыль, это будет продолжаться, несмотря на законный протест.

Участники ФОЖ, подпольного крыла движения за права животных, во время рейдов имели возможность заглянуть в глаза живых существ, находящихся в лабораториях, фабриках и зверофермах. Одного взгляда в глаза животных достаточно, чтобы понять, что все аргументы, используемые для оправдания менее агрессивной стратегии ради долгосрочной победы, являются по отношению к ним просто предательством. По отношению к животным, страдающим сейчас, если уж мы обсуждаем различные пути помощи им, мы должны согласится, что немедленное их освобождение, где это возможно, должно поддерживаться и поощряться.

Викланд предлагает заменить типичные для ФОЖ акции прямого действия на более мягкую стратегию, игнорируя тот факт, что использование обоих стратегий ведет к наибольшему результату, и мы должны использовать любые методы, ведущие к освобождению животных. Существование одного вида тактики не повредит другому, многие же так не считают. Споря о эффективности и уместности тактики ФОЖ мы только подчеркиваем разрыв, существующий между людьми и животными, людьми и природой, вместо того чтобы вспомнить о нашем родстве с ними, о том что они взывают к нашим сердцам и просят о помощи.

Когда все участники движения за права животных, искренне примут философию и веру в то, что любая жизнь священна, они поймут, насколько тяжело отказаться от тактики прямого действия ФОЖ, которая приносит свободу животным здесь и сейчас. Вопрос, который мы должны поднять при выборе тактики, звучит так: на что бы мы пошли, если бы в клетках в ожидании мучений и смерти, вместо безымянных животных находились наши матери и отцы, сестры и братья или наши любимые? Была бы в этом случае оправдана тактика прямого действия? Также следует учесть, что за 15 лет деятельности ФОЖ в Америке в ходе операций прямого действия не было ни одного случая ранения человека, не говоря уже о человеческих жертвах. Результатом же нашей деятельности является освобождение десятков тысяч немых жертв войны человека против животных.

Но ФОЖ - не одинок в своей борьбе. Без поддержки множества активистов движения за права животных, которые помогали найти приют для освобожденных животных, без их финансовой поддержки, мы не смогли бы существовать. В то время как из-за мнения большинства участников движения, что тактика ФОЖ является бесполезной и непродуктивной, активная деятельность и освобождения животных начали постепенно прекращаться. Хотя, как мне кажется, многие из движения за права животных тайно (часто и явно) радуются, когда слышат об очередном рейде ФОЖ, как это было в прошлом августе, когда тысячам норок и лис, находящимся на зверофермах Мидвеста, был дан единственный шанс обрести свободу. Сложно поверить в то, что животным или движению за права животных станет лучше, если ФОЖ прекратит свою деятельность. Несомненным фактом является то, что множество животных сейчас живы и живут в нормальных условиях благодаря ФОЖ.

Давайте мы, вместе с теми, кто считает тактику ФОЖ насильственной и агрессивной, более подробно рассмотрим вопрос о том, что есть насилие и ненасилие? Всегда ли минимально агрессивный ответ на агрессивную атаку оправдан? Мы можем ответить на первый вопрос, но на второй вопрос могут ответить только жертвы насилия, вспомним, что говорил Ганди: "Активный ответ предпочтительнее трусости…" Является ли насилием разрушение пыточных комнат и машин из стали и бетона, без причинения малейшего вреда живому, насилием? По принципу того, как Нюрнбергский трибунал обвинил тех, кто реагировал на преступления нацистов бездействием, так и те из нас, кто знает об ужасных преступлениях против животных и природы, несут всю тяжесть моральной ответственности за свое бездействие. И при этом единственным оправданием, за которое мы можем зацепиться, является то, что действия, подобные акциям ФОЖ, являются незаконными в нашем обществе и несут угрозу нашей собственной свободе.

Движение за права животных выполняет свой моральный долг по предотвращению страданий животных чаще словами, при этом оно склонно критиковать ФОЖ, за совершаемые им действия, действия, которые могут быть незаконными в нашем несправедливом обществе, но определенно они не являются аморальными или неоправданными с точки зрения законов природы и гуманизма. Строгое следование принципам ненасилия в ФОЖ может принимать скорее агрессивную форму, чем пассивную, но это все то же ненасилие, о котором говорил Ганди. Он никогда не называл насилием разрушение материального имущества.

Борьба за независимость Индии и гражданские права афроамериканцев в Америке часто приводятся как пример успешного действия путем ненасилия, но только плохо изучившие эти движения могут утверждать, что единственной причиной побед на этих фронтах было пассивное сопротивление на примере Ганди и Мартина Лютера Кинга. Викланд не упоминает о существовании сегментов внутри обоих движений, которые использовали агрессивное ненасилие и даже вооруженное сопротивление. Эти сегменты никогда не осуждались Ганди и Кингом. Сегменты типа Бенгальских революционеров, чья партизанская война в Индии по эффективности опережала на годы кампанию гражданского неповиновения Ганди. Также Викланд молчит насчет афроамериканских националистов: Малкольме Икс, Нации Ислама, Черных Пантерах, Анжеле Дэвис. Они стоят у истоков антирасистского движения в Америке и продолжают свою борьбу с расизмом по сей день, при этом их поддерживают те, кто исповедует принципы активного протеста.

В качестве одного из аргументов в поддержку своего понимания ненасилия Викланд использует убеждение, что движение за права животных должно бороться через средства массовой информации, таким образом, чтобы у людей сложилось представление о нашем моральном превосходстве. В то время как ФОЖ считает, что добиться чего-либо таким путем невозможно, мы не верим, что наше дело могло бы хоть как-то продвигаться с помощью пассивной демонстрации того, что мы готовы терпеть акты насилия против нас, что свидетельствовало бы о нашей моральности. Также мы не станем морально выше, если позволим совершаться злу, против которого боремся.

C возрастанием физического насилия по отношению к участникам ненасильственных акций гражданского сопротивления, мы невольно способствуем тому, что СМИ заостряет внимание не на аморальности преступлений над животными, а на том, что происходит в ходе наших акций. Также следует помнить, что, если взглянуть в прошлое, мы увидим, что СМИ редко адекватно освещали события, касающиеся каких-либо революционных движений. К тому же, не редки случаи, когда СМИ сотрудничают с компаниями, которые практикуют насилие над животными.

Сегодня СМИ управляются людьми, бизнес которых в значительной мере зависит от рекламы компаний, эксплуатирующих животных. Нельзя также отрицать того факта, что целью наиболее конкурентоспособных средств массовой информации является не беспристрастное освещение морального облика мировых компаний, а повышение собственных рейтингов и привлекательность издания или передачи для размещения рекламы. Если бы правда и этика были движущими силами большинства СМИ, то деятельность компаний эксплуатирующих животных и разрушающих природу, а также деятельность полиции и военных была бы представлена как терроризм, чем она часто на самом деле и является. А деятельность ФОЖ, будь она легальной или нелегальной, освещалась бы объективно, т. е. не только как деятельность, направленная на утверждение уважения ко всем формам жизни, но и как деятельность, которая привлекает внимание общественности и потребителей к мошенничеству со стороны правительства и крупных компаний, угрозе здоровью человека и окружающей среде. Экономической политике, которая с готовностью служит крупному капиталу за счет денег населения и ресурсов природы.

Вместо этого СМИ защищает деятельность тех, от кого зависит их прибыль и тех, кто разделяет их взгляд на мир. Искажая в нужном направлении информацию, СМИ только увеличивают разрыв между ФОЖ и теми, кто возможно бы поддержал нас, владея объективной информацией. Нельзя руководствоваться сообщениями средств массовой информации, которые поддерживают прямо или косвенно эксплуатацию животных, при выборе стратегии, т. к. это только пойдет на пользу запятнанным кровью правительствам и корпорациям, которые заинтересованы в том, чтобы общественность расценивала акции ФОЖ, как акты терроризма.

Викланд призывает движение за права животных руководствоваться при выборе тактики не соображениями достижения победы и прекращения эксплуатации животных, но соображениями того, что наши действия могут навлечь на нас немилость крупнейших СМИ. СМИ, которые пропагандируют образ жизни, составной частью которого является эксплуатация и убийство животных. СМИ, которые превозносят людей, которые достигли власти и богатства благодаря крови невинных животных. Конечно, взывать через СМИ к людям, которые время от времени проявляют интерес к миру природы и животных - дело полезное, но это не должно происходить за счет отказа от тактики, благодаря которой на протяжении длительного времени были спасены жизни конкретных животных.

Представляют ли СМИ движение за права животных в выгодном свете или нет, но на сегодняшний день с их стороны очень мало сделано для распространения нашего движения и осведомленности общественности относительно поднимаемых нами вопросов. Поэтому за время своего существования ФОЖ руководствуется лишь двумя намерениями: что можно сделать для предотвращения страданий животных в будущем и как можно спасти животных, которых пытают сейчас. Очень редко сообщения о наших акциях появляются в СМИ, еще более редко информация о нас подается честно. Еще бы, ведь сейчас любой протест несправедливым экономическим интересам, с применением незаконных действий, расценивается как терроризм.

ФОЖ никогда не одобрял и не причинял физический вред и не собирается это делать в будущем. Мы не будем совершать рейд, если есть малейшая вероятность того, что кто-то пострадает или лишится жизни. Это подтверждается множеством проведенных нами акций на протяжении многих лет. Нашим средством ведения войны не является насилие, но агрессивное ненасилие, а целью - прекращение войны человека против животных.

Все участники ячеек ФОЖ, в которые я входил последние 13 лет, кто совершал рейды на лаборатории, зверофермы и сельскохозяйственные фермы, и другие учреждения насилия над животными, руководствовались не ненавистью или желанием использовать насилие, но любовью и громадным чувством сострадания к другим видам жизни, с которыми мы делим Землю. Моим собратьям, добровольцам Фронта освобождения животных, настолько присуще чувство уважения и благоговения перед жизнью и свободой, что, принимая участие в наших рейдах, мы готовы пожертвовать собственными жизнями ради спасения жизней наших братьев и сестер животных.

ФОЖ не собирается дискредитировать принципы ненасилия, и поэтому его члены являются и будут являться высоко моральными людьми, чьи действия были бы лицемерными, если бы они в ходе своих акций наносили вред живым существам. Фронт освобождения животных существует для того, чтобы освободить тех беззащитных живых существ, кого не может освободить в данный момент легальными методами движение по защите прав животных.

ФОЖ приносит надежду, когда другие опускают руки. Для воинов мира ФОЖ ненасильственное прямое действие по спасению жизней является не только их долгом, но и долгом каждого просвещенного человека.