Не знаю, каким образом это произошло, но прошедшей весной на Конференции по защите окружающей среды в Юджине, штат Орегон, я обнаружил, что являюсь жертвой жестокости полиции. Я наблюдал подобное раньше, но всегда избегал прямого конфликта с вооруженными представителями закона, и не вижу необходимости сталкиваться с более сильным противником лицом к лицу. Вот причина, по которой я принимаю участие в деятельности ФОЖ (Фронт освобождения животных), потому что когда начинаешь атаковать противника, гораздо сильнее себя, удар и наступательная стратегия партизанской войны дает реальное преимущество.

Слишком часто я слышу, что приверженцы политики ненасилия становятся жертвами насилия со стороны тех людей, которые демонстрируют полное пренебрежение к мирным принципам Ганди. Слушая очередного активиста, перечислявшего примеры полицейского террора и, как следствие столкновения с "правоохранительными" органами, судебные тяжбы, я не мог не осознать, что продолжать в том же духе было бы стратегически ошибочно.

Я не пацифист. И на Конференции по защите окружающей среды я почувствовал, что большинство участников скорее верили в пассивное ненасилие, нежели в агрессивную самооборону. Так что я знал, что не возымею большой поддержки, если заявлю о своем сомнении относительно ненасилия в политической обстановке, в которой мы находимся. Я рассказал, что я из тех людей, которые прошли через череду убийств полицейских. Я сказал им, что если бы мои предки не решили расправиться со своими угнетателями, то, возможно, я бы не жил сейчас.

В 19-ом веке и начале 20-ого не становиться под ружье против испанских, а затем и мексиканских военных зачастую означало потерю твоей земли, свободы, культуры и даже жизни. "Янки" замеченный - "янки" убитый, плененный, избитый или депортированный. И без готовности защищать себя ты приносишь в жертву свою жизнь, жизнь твоей семьи своему угнетателю. И я вижу, активисты делают то же самое, придерживаясь принципов ненасилия в условиях все более агрессивных действий со стороны полиции.

Не поймите меня неправильно. Я предпочитаю ненасилие, и мне горько видеть, что ты можешь привлечь внимание и внести перемены в общество, только если действуешь через агрессию. Но, к сожалению, не мы устанавливаем правила, мы лишь участвуем в игре. Правительство редко реагирует на шепот, но почти всегда слышит крик. В таких обстоятельствах становится необходимым пересмотреть тактику и стратегию политических битв, и остановить свой выбор на тех, которые влекут за собой наименьшее количество жертв.

Если мы не изменяем стратегию в соответствии со временем, жестоким временем, диктующим новые правила, то автоматически несем ответственность за тот произвол, который учиняет агрессивно настроенная полиция по отношению к нашим единомышленникам, придерживающимся принципов ненасилия. И не важно, сколько мирных заседаний ты посещаешь, и какое количество книг Ганди ты прочитал, тебе никогда не удастся изменить полицейскую тактику применения насилия по отношению к мирным демонстрантам. До тех пор пока они знают, что закон на их стороне, им все будет сходить с рук. Отсюда вывод: если мы будем продолжать использовать ненасильственное гражданское неповиновение, тогда мы должны соответственно реагировать, когда полицейские отвечают на это насилием. Я говорю о самообороне. Нет ничего аморального, неэтичного и неправильного в том, чтобы защищать себя. Это основной природный инстинкт, это генетически заложено в каждом животном и растении. Единственное, что мешает нам использовать его, это вера в то, что любое физическое насилие это плохо.

Каждый раз, когда мы оставляем агрессивные выпады "правоохранительных" органов без ответа, мы создаем чудовищные прецеденты, которые говорят полиции, что им может сойти с рук все, вплоть до убийства.

В 1980-е, во время саботажа охотников на лис в Британии, наша группа была атакована людьми, поддерживающими охоту. Я думал что являюсь пацифистом. Но увидев, как саботажники защищают себя, и какой эффект произвело на охотников то, что мы не собираемся молча принимать удары, я отрекся от этой философии ради более прагматичных взглядов, которые допускают самооборону. Когда противники поняли, что мы собираемся драться до конца, они отступили. Их власть над нами основывалась на нашем отказе защищать себя.

Также мы должны вести себя, будь то выступления против Всемирной Торговой Организации, Международного Валютного Фонда или любой другой организации внутри империи зла. Когда полиция, используя наши позиции ненасилия, обращает в кровавые жертвы невинных молодых активистов, пользующихся предполагаемым конституцией правом на протест, мы должны мстить. Когда мирные демонстранты подвергаются насилию, когда применяется слезоточивый газ, когда ущемляются гражданские свободы, мы имеем полное право на оборонительные действия. Каждый раз, когда избивают демонстранта, должна гореть полицейская машина. Каждый распыленный газовый баллончик должен обратиться сдутой шиной или разбитым окном виновных агентств. Эти агентства явно демонстрируют полное пренебрежение к жизни, но, ясно как день, очень пекутся о своем благополучии. В этом случае (атакуя собственность противников) мы не нарушаем наши принципы святости жизни, одновременно сохраняя возможность защищать себя.

Мы должны демонстрировать нашу силу, вместо того, чтобы пассивно наблюдать за их действиями по отношению к нам и ко всему живому. Даже Ганди сказал, что ненасилие уместно только тогда, когда обращено к противнику, который уважает этот принцип. В Северной Ирландии использование насилия против мирных активистов спровоцировало возрождение Ирландской Республиканской Армии. В Южной Африке насильственные действия со стороны властей побудило Африканский конгресс сформировать партизанскую армию и организацию "Копье нации", а в Соединенных Штатах агрессивная полицейская тактика привела к росту организации "Черные пантеры". Как сказал Малкольм Икс, ненасилие совместимо с людьми, придерживающихся мирных взглядов, но когда кто-либо нападает на тебя, самооборона оправдана.

Битва за свободу животных и защиту природы подразумевает сохранение жизни и прав других, дело не в нашей морали, а в том, чтобы закончить войну. Применять тактику, приносящую в результате долгие и дорогостоящие судебные процессы, которые служат только лишь для того, чтобы отвлечь внимание от животных в лабораториях, на пушных фермах, в цирках и вместо того чтобы служить примером защиты наших прав, являются, со стратегической точки зрения, провалом. Мы должны быть вовлечены в тактики и стратегии, которые фокусируют внимание на истинно угнетенных животных, людях и их доме - природе.

Борьба заключается не в том, чтобы испытывать удовлетворение, сохраняя нашу философию, удаляющую нас еще дальше от тех людей, которые противостоят угнетению, используя при этом все необходимые средства. Наша борьба заключается в прекращении кровопролития миллионов невинных существ, которые надеются на нас, веря, что мы - их единственный шанс на спасение. Необходимо преодолеть наши закосневшие моральные барьеры, заключающиеся в том, чтобы поднимать руки и сдаваться без боя! Пора осознать, что судьба мира и всей жизни лежит в способности двигаться вперед, добиваясь своей цели твердыми и решительными действиями.